И мы вполне логично не ставим человека в сторонку (как еще Декарт),-все, что вообще понятно до сих пор в человеке, не заходит дальше понимания "машинообразного" в нем. Прежде человека наделяли "свободой воли" - даром высших сфер; теперь мы отняли у него и волю - в смысле особой способности. Слово "воля" служит теперь для обозначения результирующей - чего-то вроде неизбежной индивидуальной реакции на множество отчасти противоречащих друг другу, отчасти гармонирующих друг с другом раздражений. "Воля" теперь не "созидает", не "движет"... Раньше в сознании, в "духе" человека видели доказательство высшего, божественного происхождения человека; чтобы усовершенствовать его, ему, словно черепахе, советовали вобрать в себя все чувства, прервать общение с земным миром и сбросить смертные покровы: тогда, мол, и останется самое главное - "чистый дух". И здесь мы тоже нашли кое-что получше: в осознании, в "духе" для нас симптом относительного несовершенства организма, пробы и ошибки, попытки достичь чего-то вслепую и на ощупь и прежде всего труды, поглощающие слишком много нервной энергии,- мы отрицаем то, что совершенство возможно, пока нечто осознается. "Чистый дух" чистая глупость: если вычесть нервную систему, чувства, наконец, "смертную оболочку", мы просчитаемся - просчитаемся, да и только!..
* Машина, механизм (лат.).
15
Ни мораль, ни религия христианства ни в одной точке не соприкасаются с действительностью. Сплошь воображаемые причины: "бог", "душа", "Я", "дух", "свобода воли" - а то и "несвобода". Сплошь воображаемые следствия: "грех", "искупление", "благодать", "кара", "прощение грехов". Общение между воображаемыми существами - "богом". "духами", "душами". Воображаемое естествознание - антропоцентрическое, с полным отсутствием понятия о естественных причинах. Воображаемая психология - сплошное непонимание самого себя, недоразумения, истолкование приятного или неприятного самочувствия, например, состояний симпатического нерва, на языке знаков религиозно-моральной идиосинкразии - "раскаяние", "угрызения совести", "дьявольское искушение", "близость бога".